name: Этнокультурные и языковые ориентации адыгейской студенческой молодежи (по материалам этносоциологического исследования 2020–2021 гг.)
keyword_list: идентичность антропология этнология этносоциология адыгейский язык адыгские языки черкесы адыгейцы Адыгея адыги
abstract: ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
  
  Актуальность темы исследования. Современная картина мира представляет собой сотканное из разнообразных противоречивых тенденций полотно. Одновременно происходят как процессы глобализации, сопровождающиеся развитием коммуникационных и информационных технологий, так и дезинтеграции, связанные с экономическими кризисами, усугубляющимися пандемией. Усложнение жизни, различные катаклизмы и нестабильность заставляют людей объединяться по разным признакам, среди которых религиозные убеждения, политические предпочтения, представление об общем историческом прошлом (обращение к «историческим корням») и другие. Глобальные процессы, происходящие в мире, неизбежно влияют на ситуацию в России. Характеризуя ситуацию в стране, можно сказать, что у разных народов, ее населяющих, активизируются процессы сохранения элементов традиционной этики, поведенческой культуры и языка, повышается значимость этнической, региональной и гражданской идентичностей. О необходимости исследований в этой области неоднократно говорили в прошлом и продолжают говорить в настоящее время как ведущие ученые, так и представители художественно-творческой и педагогической интеллигенции. Однако глобальные экономические изменения, массовые миграции и постоянно меняющиеся под влиянием целого ряда факторов условия жизни населения приводят к размыванию элементов культуры или даже к их трансформации. Для населения России катализатором этого процесса стали радикальные политические, социально-экономические и культурные перемены, происходившие в стране в XX в. Часть элементов культуры под действием изменившихся обстоятельств начала трансформироваться. Они перестали вписываться в рамки современности. Вместе с ними начали терять свою значимость и даже вступать в конфликт с действительностью многие духовные ценности и обычаи, которые, тем не менее, продолжают занимать важное место в жизни народов и помогают сохранять этнокультурную самобытность людей. Следует отметить, что именно молодежь является той социально-возрастной группой, на которую радикальные перемены оказывают наиболее сильное влияние, меняя менталитет молодых людей, их жизненные ориентации, этические нормы.
  В качестве показательного примера народа, чья культура претерпела существенные трансформации под воздействием вышеописанных социально-экономических изменений, можно привести адыгов, проживающих в Республике Адыгея, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии, в Краснодарском крае и за рубежом. Разъединенные большими расстояниями и административными границами, они продолжают воспринимать себя как часть одного большого адыгского народа. Примечательность же Адыгеи состоит в том, что на ее территории эта глобальная картина воспроизводится в миниатюре (в маленькой по площади республике адыгейцы проживают небольшими анклавами среди численно преобладающего русского населения).  
  История присоединения Северо-Западного Кавказа к Российской империи в XIX в. оставила глубокий след в сознании местного населения. Для адыгейцев важное значение имеет память о событиях того времени, однако несмотря на это после распада СССР Республика Адыгея сохранила внутриполитическую стабильность, не стала одним из очагов терроризма и агрессивного национализма на Северном Кавказе. В республике большую часть населения составляют русские (62%), в то время как адыгейцев чуть менее четверти (24%). Данный этнический состав сформировался в результате активного заселения региона русскими крестьянами из центральных губерний России в XIX в. Тем не менее адыгейцы, проживающие преимущественно в русском окружении, продолжают сохранять свою этническую идентичность и язык. Этому в известной мере способствовало следующее обстоятельство: в начале 1990-х годов Адыгея, являвшаяся автономной областью, приобрела статус республики. С тех пор начало усиливаться национальное адыгейское движение, появились национальные общественные организации, были приняты новые законы в области сохранения адыгейского языка и культуры, запущен процесс репатриации в республику адыгов из-за рубежа. Все эти меры способствовали бурному росту национального самосознания, а также усилению интереса среди адыгейцев к своей истории, культуре и языку. Развитию данных тенденций не помешал тот факт, что среди адыгейцев есть внутреннее разделение на субэтнические группы: темиргоевцы, бжедуги, кабардинцы и шапсуги. Проблема сохранения адыгейского языка и культуры актуализировалась в адыгейском обществе в последние десятилетия, особенно это касается этнокультурной политики, проводимой среди молодежи. Нацеленность данной политики именно на молодое население республики обусловлена, среди прочего, тем, что поддержание этнокультурных традиций именно этой социально-возрастной группой имеет принципиально важное значение не только в контексте традиционных ценностей адыгейцев, но и с точки зрения дальнейшего развития республики и сохранения ее адыгейского компонента.
  Степень научной разработанности темы. Языковые процессы в полиэтничных обществах активно изучаются и в России, и за рубежом . Я. Ценоз и Д. Гортер указывают на возрастающую значимость и актуализацию миноритарных языков при условии их устойчивого воспроизведения и использования в публичной сфере . М. Янг и Н. Баденох рассматривают влияние СМИ и идеологии на языковую жизнь в многонациональных государствах .
  В отечественной науке основными направлениями исследования языковой ситуации в России являются следующие: внешняя и внутренняя история языка, т.е. его функциональное и структурное развитие, в том числе национально-русское двуязычие, статус языков, языковая политика, языковое строительство, родной язык, латинизация, интерференция. Изучением этих проблем занимались видные отечественные социолингвисты, этносоциологи, этнологи и историки. Следует отметить работы В.А. Аврорина, С.А. Арутюнова, Ю.В. Арутюняна, М.Н. Губогло, Л.М. Дробижевой, В.А. Тишкова и др.
  Исследованием языковой ситуации в Адыгее занимается большое число авторов. Например, О.М. Цветков и З.Х. Гучетль пишут о смещении адыгейского языка в домашнюю сферу . Это подтверждается авторами других работ . Адыгейскими учеными уделяется большое внимание русско-адыгейскому билингвизму и уровню владения адыгейским языком среди студенческой молодежи . 
  Видным исследователем культуры и быта адыгов являлся Л.И. Лавров . Особое место среди адыгских исследователей занимают М.Ю. Унарокова и Б.Х. Бгажноков, авторы учебных пособий и монографий, описывающих традиционную адыгскую культуру и в частности ее поведенческую составляющую – «адыгэ хабзэ» . Частью адыгской этики является военная культура адыгов, которая тесно переплетена с различными общественными институтами . Влияние традиционной этики особенно сильно в семейно-бытовой сфере . С.А. Ляушева отмечает, что религиозная составляющая в жизни адыгов находится в подчиненном положении по отношению к нормам «адыгэ хабзэ» .
  Принципиальное значение для настоящей работы имеют исследования, касающиеся вопросов идентичности. М.Н. Губогло заметил, что этническая идентичность сопряжена с ее постоянным подтверждением со стороны индивида, желающего идентифицироваться с этнической общностью . В.А. Тишков уделил большое внимание этнической идентичности в своей работе «Реквием по этносу» . Как отмечает Б.Е. Винер, выбор идентичностей ограничен их доступным набором . Исследование проблем этнической идентичности можно найти в работах других отечественных авторов . Также этими вопросами занимались такие зарубежные ученые, как Д. Лейтин, У. Тайлор, С. Шварц и др. 
  Множество исследователей занимается изучением этнической идентичности как населения Адыгеи в целом , так и адыгейцев в частности . Некоторые из них, например, З.А. Жаде, рассматривают вопросы региональной идентичности в разрезе происходящих изменений в Адыгее и в общем по стране . Е.С. Куква и Л.В. Клименко в своих работах занимаются изучением соотношения различных типов идентичности .
  В качестве объекта исследования выступает адыгейская студенческая молодежь города Майкопа.
  Предметом исследования являются этнокультурные и языковые ориентации адыгейской студенческой молодежи, а также факторы, влияющие на ее этническую идентификацию, языковое поведение и этническую культуру.
  Хронологические и региональные рамки исследования. Хронологические рамки настоящей работы охватывают период с начала XIX в. по настоящее время. Для более полного раскрытия темы в исследовании применен ретроспективный подход, который дает возможность осветить этнодемографические процессы в Адыгее с XIX по начало XXI в., а также охарактеризовать исторический контекст формирования представлений, языковых и культурных ориентаций современной студенческой молодежи. Полевая работа велась на территории Республики Адыгея (преимущественно в г. Майкоп). Исследуемая группа представлена адыгейской студенческой молодежью вузов Майкопа.
  Целью диссертации является исследование этнокультурных и языковых ориентаций адыгейской студенческой молодежи, а также условий и факторов, способствующих/препятствующих сохранению и трансформации адыгской культуры, языка и идентичности.
  Для реализации цели диссертационного исследования были сформулированы следующие конкретные задачи:
  1. Изучить влияние социально-экономической ситуации на этнокультурные процессы в Адыгее.
  2. Исследовать современную этнокультурную политику, проводимую органами государственной власти, министерством образования, СМИ и учреждениями культуры, а также общественными движениями и организациями региона в Республике Адыгея.
  3. Выявить этнокультурные ориентации адыгейской студенческой молодежи и тенденции их изменений.
  4. Исследовать языковые ориентации и компетенции адыгейской студенческой молодежи.
  5. Определить соотношение региональной, этнической и гражданской идентичности адыгейской студенческой молодежи.
  Источниковая база. Эмпирической основой диссертационного исследования являются прежде всего материалы этносоциологических опросов населения Республики Адыгея: пилотного этносоциологического опроса в 2020 г. и основного массового анкетирования студенческой молодежи в г. Майкоп в 2021 г. Проведение пилотного исследования позволило апробировать инструментарий. Было опрошено 100 респондентов в населенных пунктах Теучежского, Тахтамукайского районов, а также в городах Адыгейск и Майкоп. Массовое анкетирование было проведено весной 2021 г. в г. Майкоп: в Адыгейском государственном университете, Майкопском государственном технологическом университете, Майкопском государственном гуманитарно-технологическом колледже, Адыгейском педагогическом колледже им. Х. Андрухаева. Исследование базируется на квотном отборе респондентов. Критерии отбора были следующие: пол (44% мужчин и 56% женщин), возраст (от 16 до 25 лет, половозрастная выборка соответствует половозрастной структуре обучающейся молодежи в Адыгее ), обучение на факультетах социально-гуманитарного и естественно-научного направления адыгейских вузов. В рамках исследования было опрошено 1112 студентов. Из указанного числа 63% составили русские, 29% – адыгейцы, 9% – представители других национальностей. В данной работе мы анализируем массив из 320 респондентов, состоящий из адыгейцев, адыгов и черкесов. Соотношение университет/колледж составляет 52% и 33% респондентов соответственно, 54% респондентов учатся на гуманитарных направлениях, еще 31% – на технических. 15% респондентов не указали место обучения и специальность. Родились в Республике Адыгея 284 респондента, 29 родом из других субъектов и еще 7 – иностранные граждане. Половина респондентов родилась в городе (50%), 42% – в сельской местности, 7% опрошенных указали только название региона, 1% вовсе не ответили на этот вопрос. 
  Анкета этносоциологического исследования была составлена на основе инструментария, используемого сотрудниками Института этнографии АН СССР, а позже – Института этнологии и антропологии РАН. Анкета 2020 г. состояла из 52 вопросов этнокультурной направленности: поведенческая культура, отношение к традиционной культуре и традиционным институтам. Анкета 2021 г. включала в себя 76 вопросов, разделенных на тематические блоки: 1. Этнокультурные ориентации и поведение; 2. Владение языками, их использование и языковые ориентации; 3. Идентичности респондентов. 
  Еще одним источником служили полевые материалы автора, а также наблюдения во время полевых выездов в 2020–2021 г. Кроме того, был проведен экспертный опрос: проинтервьюировано 23 человека, в том числе сотрудники и руководители государственных учреждений Республики Адыгея, члены и руководители общественных организаций. Интервьюируемые давали оценку этнокультурной ситуации в регионе, языковой жизни и языковой компетенции населения, говорили о современном состоянии поведенческой культуры адыгейской молодежи и соотношении у молодых людей тех или иных типов идентичностей. 
  Помимо озвученных источников, в процессе написания диссертационной работы были проанализированы и использованы нормативно-правовые акты, регулирующие языковую и этнокультурную политику в Адыгее, в частности: Закон Республики Адыгея от 31 марта 1994 г. №74-1 «О языках народов Республики Адыгея», Закон Республики Адыгея от 27 декабря 2013 г. «Об образовании в Республике Адыгея» и проч. Также были привлечены отчеты об изучении родных языков в образовательных учреждениях региона, было подано обращение в Министерство образования и науки Республики Адыгея о преподавании адыгейского языка, литературы и национально-регионального компонента. 
  Для получения данных по вопросам демографии и расселения жителей Адыгеи были использованы материалы переписей, проводившихся с 1897 г. по 2010 г. включительно. В 1897 г. адыгейцы проживали в двух районах Кубанской области. В 1922 г. была образована Адыгейско-черкесская автономная область. Всесоюзные переписи населения 1926, 1939 и 1959 гг. проходили в условиях постоянных территориальных изменений области. Переписи 1970, 1979, 1989 гг., как и Всероссийские переписи населения 2002 и 2010 гг., проводились в границах, не претерпевавших никаких изменений. Стоит заметить, что на момент написания этого материала итоги переписи 2021 г. не могли быть использованы, так как еще не были опубликованы. 
  К сожалению, динамику численности адыгов в более ранее время отследить проблематично. Это связано с отсутствием единого государственного образования и, следовательно, необходимости ведения демографической статистики, а также с кардинальным изменением этнического состава региона в XIX в. Определение численности адыгов до первой всеобщей переписи 1897 г. является достаточно сложной задачей. Поэтому для этого были использованы оценки военного управления Российской империи.
  С целью изучения истории адыгов привлекались исследования, наблюдения, заметки дореволюционных авторов. С XIX в. появляется огромный массив информации этнографического плана. В первую очередь это связано с участившимися контактами адыгов с российскими военными и военной администрацией на Кавказе, а также с появлением иностранных путешественников , которые писали об адыгах. Особенно интересны труды Султана Хан-Гирея, выходца из адыгской аристократии, члена Лейб-гвардии Кавказско-Горского полуэскадрона и одного из первых адыгских этнографов и просветителей . 
  В основе методов, логики и методической базы исследования лежат принципы историзма; социолингвистического, историко-политического, комплексного и междисциплинарного подходов. Использованы этнологический и диалектический методы, позволяющие рассматривать поставленные вопросы во взаимосвязи социальных, языковых и этнополитических явлений. Комплексный подход дает возможность провести исследование на разных уровнях: на личностном и институциональном. При этом учитываются исторические, экономические предпосылки, а также мнения, оценки и ориентации людей.
  Для решения задач исследования использовались методы этносоциологии, социолингвистики, этнологии, истории, статистики, демографии:
  1. Исследование литературных источников, в которых рассматривались вопросы идентичности представителей адыгского общества, в частности студентов, а также языковая ситуация в регионе.
  2. Анализ нормативно-правовой базы, регулирующей языковые и этнокультурные процессы в Адыгее после 1991 г.
  3. Анализ статистических данных: материалов Всесоюзных и Всероссийских переписей населения, а также ведомственной статистики.
  4. Проведены пилотажный (2020 г.) и массовый этносоциологический опросы (2021 г.).
  5. Статистический анализ собранных данных с использованием пакета программ SPSS-20.
  6. Проведение интервью с сотрудниками государственных учреждений и общественных организаций и их последующий анализ.
  Научная новизна диссертационного исследования заключается в создании новой источниковой базы материалов, основанной на проведенных в 2020 и 2021 гг. этносоциологических опросах в Адыгее среди студенческой адыгейской молодежи. Представлено детальное описание языковой, культурной жизни адыгейской молодежи в связке с исследованием этнической, региональной и гражданской идентичностей.
  Практическая значимость исследования. Материалы диссертационного исследования, анализ и сделанные выводы могут быть использованы для написания обобщающих трудов по истории адыгов, учтены в учебниках и учебных пособиях, а также в работах, посвященных истории Республики Адыгея. Также они могут быть применены для составления спецкурсов по межэтническим проблемам и при корректировке этнической политики в регионе. 
  Такие аспекты, как состояние языковых компетенций адыгейской молодежи, ее этническая самоидентификация, отношение к традиционным институтам впервые вводятся в научный оборот как комплекс взаимосвязанных элементов. Данные материалы могут быть использованы при разработке государственной национальной политики в Адыгее.
  Научные положения, выносимые на защиту:
  1. Социально-экономическая ситуация в регионе содействует понижению общественных запросов на изучение адыгейского языка и культуры среди населения.
  2. Происходит сужение сфер применения адыгейского языка, за которым остается преимущественно сфера домашнего общения.
  3. Уровень знания родного языка среди адыгейской молодежи снижается.
  4. Этническая идентичность в представлениях адыгейской молодежи занимает доминирующее положение по сравнению с общегражданской, региональной, локальной, религиозной.
  5. Адыгейская молодежь имеет четко выраженную ориентацию на адыгскую поведенческую культуру.
  6. Адыгская этика – «адыгэ хабзэ» – является основой при формировании этнокультурных ориентаций адыгейской молодежи.
  Апробация работы. Основные результаты исследования были опубликованы в ряде статей, обсуждались на симпозиумах и конференциях, в том числе на XIII и ХIV Конгрессах антропологов и этнологов России в 2019 и 2021 гг., на Международном научном семинаре «Языковая политика и языковая ситуация» в 2019 г., на Конференции молодых ученых «Актуальные вопросы этнологии и антропологии» 2018–2021 гг., на Всероссийском общественно-научном форуме «Дихотомия войны и мира: приграничные регионы в переломные исторические эпохи» в 2020 г., на Международной научной конференции «Третьи Пчелинские чтения: Археология, этнография и языки Кавказа» в 2021 г., на Международной онлайн-конференции, посвященной дню памяти профессора М.Н. Губогло, в 2021 г., на IV Международной научно-методологической конференции «Сохранение и развитие национального языка в условиях глобализации: современные методы и технологии» в 2022 г.
  Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих двенадцать параграфов, заключения и восьми приложений.
  Первая глава «Социально-политические, экономические и этнодемографические процессы в Адыгее (XIX – начало XXI в.)» посвящена анализу факторов, способствующих формированию современного состояния языковой и этнокультурной ситуации в среде адыгейской студенческой молодежи. В параграфе 1.1. «Краткая история адыгов» рассматриваются исторические процессы, предшествовавшие образованию Республики Адыгея, повлиявшие на современную этническую и демографическую картину региона. В частности, описываются события первой половины XX в., в рамках которых была образована Черкесская (Адыгейская) автономная область. Далее она территориально расширяется, и в 1992 г. преобразовывается в Республику Адыгея. Также дается историческая справка по вопросам этнической самоидентификации адыгов и применения этнонимов «адыг», «адыгеец», «черкес», «шапсуг» и «кабардинец». Параграф 1.2. «Динамика численности этнодемографического состава населения Адыгеи» раскрывает рост численности адыгейского населения в регионе с 1897 по 2010 г., от 44571 до 107048 человек. Вследствие территориальных изменений на момент 2010 г. 62% населения республики составляли русские, адыгейцы – всего 24%. В параграфе данной главы 1.3. «Социально-экономические трансформации» описываются современные экономические условия, в частности невысокий уровень зарплат и отсутствие достаточного числа рабочих мест. Поэтому население Адыгеи в массовом порядке уезжает за ее пределы в поисках работы. Это приводит к оттоку трудоспособного населения и старению региона.
  Во второй главе «Условия и факторы формирования этнокультурного облика современной адыгейской молодежи» описываются современные факторы, воздействующие на языковую, этнокультурную жизнь адыгейской молодежи и ее самоидентификацию. Так, в параграфе 2.1. «Быт, семья, религия» показывается, что адыгская семья значительно изменилась. В начале XX в. она представляла собой крупную сельскую производственную единицу с безусловной и всеобъемлющей властью старшего мужчины. К настоящему времени взрослые дети перестали зависеть от родителей в вопросах распределения дохода семьи или хозяйственных работах. Но несмотря на это семья продолжает оставаться главным хранителем языка, традиций и идентичности. Для адыгейского общества наиболее важной является этническая идентичность, а религиозная выступает как ее часть. Параграф 2.2. «Работа государственных служб» посвящен деятельности органов власти Республики Адыгея в отношении исполнения закона «О языках народов Республики Адыгея», которая имеет выборочный характер, так как большая часть делопроизводства ведется только на русском языке. В официальном календаре праздничных и памятных дней заметна большая доля мероприятий, прямо относящихся к адыгской истории и культуре, что указывает на определенные этнические ориентации. В третьем параграфе этой главы 2.3. «Образовательная сфера» анализируются основные факторы, напрямую влияющие на качество преподавания адыгейского языка: ограничение часов, выделенных на его преподавание, и невысокие зарплаты учителей, демотивирующие последних. Вместе с этим многие родители самостоятельно переводят детей в классы с русскоязычной программой изучения адыгейского языка или литературы. Деятельности региональных СМИ посвящен параграф 2.4. «Средства массовой информации». Можно выделить несколько особенностей современного состояния СМИ в Адыгее: нехватка людей, в достаточной мере владеющих языком, невысокие затраты на отрасль. Поэтому лишь небольшая часть средств массовой информации осуществляет свою работу на адыгейском языке. В параграфе 2.5. «Деятельность учреждений культуры» показано, что в республике проводится довольно большая работа, ориентированная на сохранение адыгейского языка и культуры. Самым заметным атрибутом культурной жизни Адыгеи являются крупные хореографические и песенные коллективы, широко известные как в самой республике, так и за ее пределами. В заключительном параграфе этой главы 2.6. «Деятельность общественных организаций» показывается, что национальные адыгейские общественные организации в республике представлены широко, но по-настоящему крупной и значимой является только ОД «Адыгэ Хасэ – Черкесский парламент», взаимодействующая с органами государственной власти в работе по сохранению адыгейского языка и культуры.
  Третья глава «Этнокультурные, языковые ориентации и идентичность студенческой адыгейской молодежи» основана непосредственно на результатах этносоциологического исследования.
  В параграфе 3.1. «Языковые ориентации и компетенции» показывается, что среди современной адыгейской молодежи адыгейский язык распространен достаточно широко. Но доля знающих его на высоком уровне существенно снижается. Особенно это заметно у городской молодежи. Если же сравнить поколение респондентов с поколением их родителей, то видна разница: опрошенные реже владеют адыгейским языком.
  Русским языком владеют все опрошенные, причем на довольно высоком уровне. В ответах респондентов на вопрос, какой язык они считают родным, на первых местах по числу выборов стояли следующие: «Мой первый язык, на котором заговорил», «Родной язык матери», «Родной язык отца» и самый частый ответ – «Язык моей национальности».
  В домашнем общении адыгейский язык используется половиной респондентов, а в связке с русским – еще третью. Горожане чаще пользуются при общении в семье как комбинацией языков, так и русским языком отдельно. Студенты, родившиеся в сельской местности, в основной своей массе используют адыгейский. На работе и учебе, а также на улице опрошенные чаще пользуются русским языком отдельно или вместе с адыгейским.
  Экономическая ситуация не способствует поддержанию престижа адыгейского языка. Адыгейцы переселяются из сельской местности в город для обеспечения более высокого уровня жизни. Попадая в русскоязычную среду, они постепенно утрачивают знание адыгейского языка. Профильные факультеты в вузах по адыгейской филологии и литературе хронически недофинансированы, преподаватели и учителя адыгейского языка имеют весьма скромные зарплаты, что не стимулирует к выбору молодыми людьми профессии учителя адыгейского языка. Количество часов адыгейского языка в школах не позволяет поддерживать уровень знания этого языка среди молодежи.
  В параграфе 3.2. «Этнокультурные ориентации» демонстрируется, что для весомой части респондентов участие родителей в принятии решений остается заметным, но не является основным. Совместное проживание с родителями считает приемлемым для себя только пятая часть респондентов, преимущественно мужчины. Почти половина опрошенных не планируют в будущем жить с родителями, так как ориентированы на обзаведение собственными семьями и независимость. Более двух третей студентов считают, что главой семьи должен являться мужчина, причем среди женщин доля таковых также оказалась высокой. Чуть менее трети считают, что оба супруга совместно должны распоряжаться домашним хозяйством. Чуть более пятой части опрошенных считают наиболее важным элементом традиционной этики уважение к старшим. Причем чуть менее половины студентов допускают возможность утраты этого уважения при условии некорректного поведения, не соответствующего статусу старшего. Примерно треть затруднилась с ответом и треть считала недопустимым утрату уважения по отношению к более старшему по возрасту человеку.
  В целом респонденты считают очень важным сохранение традиций и передачу знаний о них детям в школе. Опрошенные указывали одними из наиболее предпочтительных предметов «Историю народа», «Национальные традиции и праздники», «Историю родного края».
  Заключительный параграф 3.3. «Этническая, региональная, гражданская идентичность» посвящен рассмотрению соотношений разных типов идентичностей и механизму их выстраивания. Около половины респондентов обозначили свою национальность как «адыгеец» или «адыгейка», третья часть ответила «адыг», десятая часть – «черкес» или «черкешенка». По всей видимости, эти цифры не совсем точны, так как часть опрошенных женщин периодически интересовались тем, как написать слово «адыг» на русском языке в женском роде. Соответственно существует высокая доля вероятности, что эти респонденты стали бы частью тех, кто указал «адыг», но, не найдя подходящего варианта, написали «адыгейка». Среди параметров, являющихся своего рода маркерами для респондентов при ответе на вопрос, считают ли они себя адыгами, фигурировали следующие: «Потому что у меня отец адыг», «Потому что у меня мать адыгейка» и «Мой родной язык – адыгский». Это может говорить о сильных родственных связях и поддерживаемых ими представлениях об этнической принадлежности и самоидентификации. Для респондентов наиболее важным видом идентичности является именно этническая идентичность, идущая в жесткой связке с религиозной, региональной и гражданской идентичностями. 
  В заключении представлены основные выводы диссертации. В диссертационном исследовании были решены задачи по выявлению этносоциальных особенностей языкового поведения, этнокультурных ориентаций и идентичности адыгейской студенческой молодежи г. Майкоп.
  В настоящее время в Адыгее большинство населения составляют русские (свыше 60%, а адыги – лишь четверть) и социализация адыгской молодежи происходит преимущественно в русскоязычной среде. Этому также способствуют активно идущие в республике урбанизационные процессы, для адыгейцев характерен рост городского населения и тенденция отъезда молодежи из сел в города. Этот фактор оказывает определенное влияние на традиционную этническую культуру адыгейцев и их язык, способствуя унификации образа жизни по городским стандартам, перениманию элементов культуры и языка у русского населения, которое численно преобладает. Доля горожан составляет около половины населения Адыгеи. Низкий уровень жизни в республике обуславливает сильные миграционные процессы внутри региона. Молодежь активно переезжает в город или поближе к городу, т.к. в сельской местности нет рабочих мест. Из-за этого средний и медианный возрасты населения адыгских аулов заметно выше, чем в городе. Районы, находящиеся ближе к городу Краснодару, в значительной степени ориентированы на него, а не на республиканскую столицу. Это связано с более высоким уровнем зарплат в краевой столице, являющимся одним из самых высоких в Южном федеральном округе. Очень часто можно наблюдать, как адыги из западной части республики ежедневно отправляются на работу в Краснодар, после чего возвращаются к себе домой. Подобное географическое положение, т.е. близость к рабочим местам с более высокой заработной платой, а также низкие цены на жилье в Адыгее способствуют активному притоку населения из других регионов. В связи с этим Тахтамукайский район, ближе всего расположенный к Краснодару, является единственным в Адыгее, показывающим рост численности населения. 
  Образовательная сфера вместе со СМИ и культурными учреждениями находятся в сложной ситуации. С одной стороны, невысокий уровень финансирования и вытекающая из этого невысокая зарплата работников, а с другой – ограниченность рабочего поля. Местным СМИ и учреждениям культуры крайне сложно работать в Адыгее из-за низкой численности населения республики. Вещание же на адыгейском языке с воспроизводством адыгской культуры, адыгоориентированными постановками затруднены из-за еще меньшей доли адыгов в этнической структуре региона (24%). То есть, аудитория, потенциально готовая потреблять информационный продукт на языке или даже просто связанный с адыгами, слишком мала. Это усугубляется кадровым голодом. Многие не хотят заниматься журналистикой или преподаванием, т.к. «надо на что-то жить», а зарплаты этого не позволяют. 
  Последнее особенно актуально в образовательной сфере, где помимо невысоких зарплат выделяется недостаточное число часов для занятий на адыгейском языке. А такие предметы, как «История Адыгеи» или «Адыгэ Хабзэ» окончательно переместились из отдельных предметов в школьной программе в статус регионального компонента. Более того, сама образовательная сфера, СМИ и работа органов государственной власти в Адыгее не в состоянии предоставить достаточное количество рабочих мест. В связи с этим реальное распространение адыгейского языка, культуры и поведенческих установок не имеет возможностей для роста и саморазвития. 
  Как показывают результаты проведенного исследования, среди студенческой адыгейской молодежи высока доля владеющих адыгейским языком. Доля владеющих адыгейским языком на высоком уровне заметно ниже. Если в отношении владения этим языком разница между «городом» и «деревней» была существенной, то в отношении качественной составляющей этот разрыв оказался практически вдвое больше. То есть, несмотря на широкое распространение адыгейского языка среди адыгейской студенческой молодежи, уровень владения им значительно ниже. Сравнение полученных результатов по языку с поколением родителей респондентов показывает, что адыгейская студенческая молодежь реже владеет адыгейским языком. Все опрошенные владеют русским языком на высоком уровне. В случаях, когда опрошенные не общаются на адыгейском языке с окружающими, главной причиной было выделено незнание этого языка окружающими.
  Таким образом, статус адыгейского языка не очень высок. Даже сейчас среди адыгов можно встретить высказывания: «За Кубанью адыгейский язык никому не нужен». Ситуация усугубляется тем, что в адыгской среде продолжительное время культивировалось представление о том, что говорить на адыгейском языке в присутствии не знающих его неприлично и что таких людей следует пристыдить. В то же время та часть молодежи, которая готова разговаривать на адыгейском, но при этом не владеет им в полной мере, оказывается под иным давлением: стыдно не знать родной язык. 
  Такое положение дел связано со множеством причин, среди которых особое место занимает экономический вопрос. Отсутствие рабочих мест и низкий уровень жизни в сельской местности приводит к оттоку молодежи в город. Оказавшись в полиэтничной среде, молодые люди погружаются в иную языковую среду, где главным межнациональным языком общения является русский. Частое использование русского языка приводит к меньшей практике адыгейского, сужению рамок его использования только домашним бытом. Обзаводясь семьей и детьми, родителям приходится большую часть дня находиться на работе, тем самым оставляя детей в детских садах и школах. В последних из-за этнически смешанной среды преимущественно используется русский язык. Благодаря этому ребенок еще до окончательного становления речи оказывается в ситуации, где главным проводником информации является не адыгейский язык. Городские условия накладывают отпечаток и на поведенческую культуру. Оторванная от поколения бабушек и дедушек, редко контактирующая с родителями молодежь оказывается в условиях, когда не работают традиционные, преимущественно семейные институты воспитания, передачи знаний и жизненного опыта. На эти причины наслаивается и не очень высокий статус адыгейского языка в Адыгее, определенные социальные установки, недооценка своей «национальной, не высокой» культуры. Это напрямую сказывается на языковой ситуации в Адыгее. Как показали результаты пилотного и основного исследований 2020 и 2021 гг., большая часть адыгейской студенческой молодежи владеет адыгейским языком. Но только две трети указали наиболее высокий уровень владения, в то время как практически все опрошенные, отвечая на схожий вопрос в отношении русского языка, отметили: «Думаю на этом языке, свободно говорю, читаю и пишу».
  Воспроизводимое в СМИ, социальных сетях и даже дома представление о родном языке, напрямую сказывается на результатах ответов. Так, последние в основной своей массе считают родным языком язык отца и матери, а также язык своей национальности. Полиэтничная среда и языковая практика, о которой было сказано выше, напрямую влияют на языковое поведение молодежи. Только при домашнем общении половина опрошенных говорит на адыгейском языке. Третья же часть использует вместе с ним и русский язык. На последнем общаются в семьях пятой части опрошенных. На улице или работе, в наиболее полиэтничных местах, главным языком коммуникации выступает русский. При этом в половине случаев использование русского языка проистекает из незнания адыгейского окружающими. В целом русский язык является более практичным, т.к., по признаниям самих опрошенных, он предоставляет возможности для карьерного роста. Более того, как указывают респонденты, изучение адыгейского языка необходимо только на уровне стандартного либо же углубленного преподавания. 
  Этнокультурные ориентации адыгейской молодежи во многом связаны с адыгской этикой – «адыгэ хабзэ», постоянно воспроизводящейся в СМИ, художественной литературе и в самом обществе. Но в современных реалиях, в условиях заметного влияния массовой культуры, изменившегося образа жизни и более атомизированного общества, поддержание всей номенклатуры традиционной этики стало невозможным.	
  Среди опрошенных довольно высока доля тех, кто не видит ничего плохого в заключении межэтнических браков. Правда, требования к невестам другой национальности остались достаточно строгими: от них требуются соблюдение традиций и знание адыгейского языка. Вместе с этим влияние родителей на принимаемые респондентами решения стало слабее. Половина опрошенных назвала его небольшим. Тем не менее ориентация на некоторые традиционные институты, как, например, уважение к старшим, осталась весьма высокой. Студенты считают, что этот институт является одним из наиболее важных в традиционной этике.
  В поведенческой культуре заметно постепенное усиление независимости молодежи. Несмотря на большую долю тех, на принятие решений которых старшее поколение продолжает оказывать влияние, это уже не является принципиальным. Установка на дальнейшее проживание с родителями заменяется желанием строительства своей семьи и своей жизни более самостоятельно. Тем не менее заметная доля опрошенных планирует и в дальнейшем проживать с родителями. 
  Геронтократические институты воспринимаются адыгейской молодежью как важная составляющая поведенческой культуры. Сохранение, пусть в трансформированном виде, некоторых институтов и ориентаций не отменяет тот факт, что часть их, как, например, военная культура, воспроизводящаяся в СМИ, социальных сетях и литературе, в реальной жизни утратила свою актуальность. 
  Что касается идентичности, то у опрошенных наиболее явно проявляется именно этническая идентичность. При этом отслеживается связь: чем выше оценка значимости этнической идентичности, тем выше уровень и региональной, и религиозной, и гражданской. Но, когда адыгейская молодежь сталкиваются с перспективой выбора, абсолютное большинство отдает предпочтение этнической, отказываясь при этом от всех остальных. Также, как и в случае с адыгейским языком, «адыгскость» в представлении респондентов чаще всего связана с национальностью родителей и представлениями о родном языке как о важном маркере этничности. Респонденты, идентифицируя себя, употребляют термин «адыгейцы». Этот вариант встречается чаще всего. На втором месте стоит самоназвание на адыгейском языке – «адыг». А пропагандируемый средствами массовой информации и адыгскими активистами экзоэтноним «черкес» используется только небольшой долей студентов. 
  Этническая идентичность адыгейской молодежи, как и предполагалось, оказалась доминирующим типом идентичности. С ней жестко связаны региональная, гражданская и религиозная идентичности. Но при необходимости выбора между этими вариантами преимущество отдавалось этнической. Следом за ней по числу выборов шла региональная идентичность – осознание себя жителем Адыгеи, что, впрочем, также можно считать разновидностью этнической идентичности. На это указывают частые замечания респондентов о том, что Адыгея – это адыгейская республика, что ее территории являются «исконно адыгскими». Две трети опрошенных отметили, что под словом «Родина» они понимают Республику Адыгея. 
  Восприятие себя адыгами у респондентов базируется на этнической принадлежности родителей и представлениях об адыгейском языке как одном из главных маркеров «адыгскости». Значительная часть студентов (свыше 80%), принявших участие в опросе, назвали себя адыгейцами или адыгами. Пятая часть указала наличие второй национальности, но учитывая, что около половины из них в качестве таковой указали «адыгеец» либо «адыг», эту цифру можно значительно сократить. Респонденты в подавляющей своей массе не поддержали агитационную компанию, проводимую общественными организациями и приуроченную к Всероссийской переписи населения. Главной целью компании была агитация адыгейского населения указывать национальность «черкес/черкешенка». Только лишь пятая часть опрошенных назвала себя «черкесами». Это можно объяснить тем, что адыгское общество большей частью является если и не активным, то пассивным противником подобной инициативы общественных черкесских организаций, а также активной позицией тех, кто выступает против названия «черкес», т.к. считает его иноязычным и связывает адыгейский язык и этническое самоназвание «адыг», которое считает более традиционным.
  В целом можно заключить, что положения, выносимые на защиту, подтвердились. Так, за последние два столетия этнический состав региона сильно изменился. Если в начале XIX в. на территории проживания западных адыгов находилось главным образом адыгское население, то уже к концу этого же столетия доля последнего значительно сократилась. Преобладающим стало русское население, которое по итогам Всероссийской переписи 2010 г. составило более 60%, а доля адыгов – 24%. 
  Один из важных выводов работы касается изменений функции адыгейского языка. Адыгейский язык в настоящее время остается языком преимущественно домашнего общения. Он все реже используется даже при общении на улице и тем более на работе и во время учебы, где из-за особенностей рабочего и учебного процессов, а также полиэтничности коллективов языком межэтнического общения является русский язык. Нельзя не отметить и процесс падения уровня владения молодежью адыгейским языком как в количественном, так и в качественном отношении. Помимо того, что не все молодые адыги знают адыгейский язык, даже те, кто его знает, не всегда владеют им на достаточно высоком уровне. Но при этом в своем большинстве они называют его родным.
  На наш взгляд, это напрямую связано с преобладанием у современной адыгейской молодежи этнической идентичности, понятий об «адыгскости», важнейшей частью которой, по мнению респондентов, выступает адыгейский язык. «Адыгскость» студентами считается наиболее значимым видом самоидентификации. С ней жестко связаны представления о поведенческой культуре, регламентируемые «адыгэ хабзэ». Поэтому респонденты отметили, что традиционная адыгская этика крайне важна. Наиболее значимым ее элементом они назвали уважение к старшим. 
  Описанная выше картина очень сложна и неоднозначна. Сокращение использования адыгейского языка на улице и работе вместе с качественным и количественным уменьшением доли его носителей является следствием комплекса факторов. Также, как и изменение этнокультурных ориентаций и поведенческой культуры среди адыгейского студенчества. Но сам по себе этот комплекс не является строго негативным. Он является закономерным итогом развития общества, общественных отношений и перемен в экономике. Меняя условия и правила игры, эти факторы становятся своеобразной лакмусовой бумажкой для проверки прочности общества. В этом случае адыгейского. Последнее, в свою очередь, несмотря на негативные изменения в области языка, показывает, что оно достаточно стойко переносит проверку сложными условиями. На это указывают трансформация института уважения к старшим, попытки сохранения поведенческой культуры и жесткая этническая самоидентификация. Но вместе со стремлением и попытками сохранить культуру, язык и «адыгскость» видна другая составляющая: зачастую это является инерцией культуры, представлений и ориентаций, не подкрепленных реальными условиями. Т.е. условий внешних, так и внутренних, которые в дальнейшем могут привести к размыванию этнической идентичности и ее составляющих заметно больше. 
  Можно ли этому противодействовать? Исключительно средствами внутренних ресурсов республики невозможно. Во всяком случае, успех будет исключительно эпизодическим. Можно сказать – тактическим, но не стратегическим. Здесь очень значима помощь государства на всех уровнях. Создание работы на местах вместе с повышением уровня жизни только усилит эффект «нежелания переезжать в город». Вместе с этим усилится значение и влияние семейных отношений как в языковом, так и культурном плане. Крупные и постоянные денежные вливания в науку вместе с требованиями создания новых методических пособий, учебников и новой лексики, способной охватить как можно больше сфер жизни, только усилят позиции языка. Выделение дополнительных часов для изучения адыгейского языка и литературы, в том числе, возможно, возврат к системе преподавания исключительно на адыгейском в младших классах, позволит заложить крепкий «языковой фундамент» в наиболее важный для ребенка период. Возвращение в учебную сетку истории Адыгеи в переработанном и переосмысленном виде позволит гармонично и целостно встроить представления о прошлом своего народа в общую историю российской государственности.
  Большинство адыгейцев старшего поколения проходило обучение в начальной школе на адыгейском языке, но это не помешало овладеть в достаточной мере русским языком, исполнять воинский долг, учиться в училищах и институтах, становиться как аграриями, так и инженерами, и государственными работниками. Более того, многие из них пополнили ряды адыгейской интеллигенции, свободно писавшей как на адыгейском, так и на русском языке. Именно на их зрелость пришелся распад Советского Союза и лихолетья. Но Адыгея продолжала оставаться в строго российском фарватере. А учитывая современный уровень развития информационных технологий, проникновение Интернета во все сферы жизни, подобные опасения становятся все менее обоснованными. Русский язык безальтернативно является языком межнационального общения в России, и уровень владения последним, особенно в Республике Адыгея, с частыми повседневными контактами с русским населением, преподаванием на русском языке большей части предметов, всегда будет оставаться высоким.
  С развитием региона, в частности с улучшением благосостояния населения (без учета этнической принадлежности), лучше заработают механизмы передачи поведенческой культуры. Основанные на тесных семейных связях, проведении определенных обрядов, они станут эффективнее. Это приведет к другому положительному явлению – ярко выраженной гражданской идентичности. Этноцентризм во многом является следствием сложных условий жизни и попыток найти свое место, поддержку и опору. Поэтому, вкупе с высоким уровнем гражданской идентичности у адыгейцев и в частности студенческой ее части, это позволит значительно усилить сопричастность с российским обществом. 
  Тем самым можно сказать, что основным путем разрешения языковых, этнокультурных проблем, а также проблем в сфере гражданской идентичности является одновременное улучшение экономической ситуации в Адыгее, повсеместная научная, образовательная и культурная работа органов государственной власти, общественных организаций и активистов.
  
  Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:
  
  Статьи, опубликованные в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК при Министерстве науки и высшего образования РФ:
  
  1. Донежук М.Ю. Уважение старших у адыгов: возникновение и трансформация традиции // Вестник антропологии. 2020. № 4 (52). С. 210–223.
  2. Донежук М.Ю. Языковое поведение и компетенции адыгейского студенчества // Вестник антропологии. 2021. № 4. С. 75–91.
  3. Донежук М.Ю. Гражданская, этническая, региональная идентичность адыгов (по материалам пилотного исследования в Адыгее: 17 июля –17 августа 2020 г.) // Вестник Омского университета. Серия: Исторические науки. 2021. Т. 8. № 4 (32). С. 152–156.
  4. Донежук М.Ю. Этническая идентичность адыгов (по материалам исследования 2021 года) // Известия СОИГСИ. 2022. № 43 (82). С. 70–81.
  
  Публикации в других научных изданиях:
  
  1. Донежук М.Ю. Военное искусство адыгов // Социокультурное многообразие в современном мире. По материалам конференции молодых ученых. Москва, 11–13 декабря 2018 г. М.: ИЭА РАН, 2019. С. 257–266.
  2. Донежук М.Ю., Губогло М.Н. Адыгское военное искусство как инструмент формирования идентичности // XIII Конгресс антропологов и этнологов России: сб. материалов. Казань, 2–6 июля 2019 г. Москва; Казань: ИЭА РАН, КФУ, Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2019. С. 179. 
  3. Донежук М.Ю. Динамика численности и владения родным языком у западных адыгов по материалам Всероссийских и Всесоюзных переписей населения (1897–2010 годы) // Альманах Конференции молодых ученых Института этнологии и антропологии РАН. Вып. II / отв. ред. С.А. Орешин, П.А. Серин. М.: ИЭА РАН, 2021. Т. 2. С. 18–28.
  4. Донежук М.Ю. Языковая ситуация в Адыгее // Тезисы и материалы симпозиума «Языковая и этнокультурная ситуация в России и зарубежье» XIV Конгресса антропологов и этнологов России. М.: ИЭА РАН, 2021. С. 45–46.
chairman_dissertation_council.name: Дмитрий
chairman_dissertation_council.surname: Функ
chairman_dissertation_council.patronymic: Анатольевич
chairman_dissertation_council.position: Директор
chairman_dissertation_council.degree: Доктор исторических наук
chairman_dissertation_council.rank: Профессор
chairman_dissertation_council.wos_research_id: O-2102-2013
chairman_dissertation_council.scopus_author_id: 7103032336
chairman_dissertation_council.rinc_id: 73302
chairman_dissertation_council.url: https://orcid.org/0000-0002-4310-5924
chairman_dissertation_council.orcid: 0000-0002-4310-5924
chairman_dissertation_council.territory: РОССИЯ
organization_supervisor.name: Дмитрий
organization_supervisor.surname: Функ
organization_supervisor.patronymic: Анатольевич
organization_supervisor.position: Директор
organization_supervisor.territory: РОССИЯ
rubrics.code: 03.61.91
rubrics.name: Этнография отдельных стран и народов
oecds.code: 05.04.XA
oecds.name: SOCIOLOGY
oecds.code: 05.04.JM
oecds.name: ETHNIC STUDIES
oecds.code: 05.04.BF
oecds.name: ANTHROPOLOGY
oecds.code: 06.05.BQ
oecds.name: HUMANITIES, MULTIDISCIPLINARY
oecds.code: 06.01.MM
oecds.name: HISTORY
speciality_codes.name: Этнография, этнология и антропология
speciality_codes.code: 07.00.07
supervisors.fio: Старченко Р.А.
supervisors.scientific_degree: Кандидат исторических наук
supervisors.speciality_code: Этнография, этнология и антропология
supervisors.responsible_type: Научный руководитель
opponents.fio: Сафин Ф.Г.
opponents.scientific_degree: Доктор исторических наук
opponents.speciality_code: Этнография, этнология и антропология
opponents.responsible_type: Оппонент
opponents.fio: Аккиева С.И.
opponents.scientific_degree: Доктор исторических наук
opponents.speciality_code: Этнография, этнология и антропология
opponents.responsible_type: Оппонент
protection_organization.short_name: ИЭА РАН
protection_organization.name: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Ордена Дружбы народов Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая Российской академии наук
protection_organization.ogrn: 1037739351473
protection_organization.organization_type: Организация
protection_organization.okogu: Министерство науки и высшего образования Российской Федерации
protection_organization.okopf: Федеральные государственные бюджетные учреждения
author_organization.short_name: ИЭА РАН
author_organization.name: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Ордена Дружбы народов Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая Российской академии наук
author_organization.ogrn: 1037739351473
author_organization.organization_type: Организация
author_organization.okogu: Министерство науки и высшего образования Российской Федерации
author_organization.okopf: Федеральные государственные бюджетные учреждения